О погребальных обрядах хантов и манси писали не раз. На этот раз мы хотим обратить внимание этнографов и археологов на особенности захоронений людей, умерших необычной смертью (утонувших, погибших во время пожара, замерзших зимой, задранных медведем, самоубийц и т. д.). У хантов п манси, много занимавшихся рыболовством, живших на реках и, как правило, не умевших плавать, особые погребальные обычаи чаще всего обращены к утонувшим.
Их хоронили на обычном кладбище, но в стороне от остальных могил, в некоторых случаях — на самом краю кладбища. Старожилы помнят, что подобных умерших хоронили отдельно — в лесу (р. Сыня). По-видимому, в прошлом был широко распространен обычай отводить отдельное кладбище для захоронения таких покойников. Подобного рода кладбище обнаружено нами около села Лопхари на р. Куповат. Тип захоронения, погребальные церемонии те же, что и в обычных случаях, но само кладбище, расположенное, как и обычное, на острове, имеет особый подъезд — только с воды.
Возможно, что такие раздельные кладбища существовали и на Сыне. Там, у жителей села Тильтим имелось три кладбища. Все они находились на другой стороне реки, но в разных местах и связаны между собой не были. К каждому вела особая тропа с берега. Одно из кладбищ было, вероятно, обычным, второе — для трагически погибших людей, а третье могло быть детским. Детей, у которых не прорезались зубы (считалось, что в такого ребенка еще не вселилась душа предка), прежде тоже хоронили отдельно (в лесу, в дуплах деревьев, в колыбели на дереве, например, по Сыне) или же па обычном кладбище, но отдельно. Кладбище села Щекурья имело особую в стороне от рядов могил площадку с детскими могилами.
… Для умерших необычной смертью изготавливали два изображения вместилищ душ: обычное— «ит-тарма» и особое — «ура». Последнее по размерам больше первого, в остальном же не отличалось от тех изображений «ит-тарма», которые не имели ни деревянного, ни металлического туловища, а состояли из одной миниатюрной специально изготовленной одежды. У куноватских хантов в прошлом тоже, вероятно, бытовал этот обряд. Некоторые пожилые люди помнят, что еще сравнительно недавно в лесу сооружали амбарчики на сваях, куда клали одежду и другие вещи трагически погибшего человека.
… Интересен также обычай устраивать «кенотаф» — могилу без покойника, — известный и у многих народов Сибири. Кенотаф сооружали, когда тело утонувшего человека не находили или, когда человек умирал вдали от родины. Кенотафы (на Сыне и Куновате их называли ура-хот) делали в этих случаях просто в лесу или на отдельном кладбище трагически погибших людей, а также на месте хранилища изображений ура. Конструктивно кенотаф не отличается от обыкновенного намогильного сооружения, около него тоже проводят поминальный обряд.
По трагически погибшим поминальные обряды проводились как на кладбище, так и месте гибели человека. Ритуальная сторона их ничем особенным не отличалась, лишь на месте поминок оставляли лоскуты ткани.
В настоящее время трудно выяснить смысл и цель обрядов, они забыты. По поверьям хантов и манси, душа умершего в течение полугода после смерти приходит домой и является людям во сне. Такая душа, видимо, считалась опасной, поэтому во время похорон совершались очистительные и охранительные обряды. Покойника выносили из чума не через дверь, а приподнимая низ крыши жилища. После выноса тела на порог клали топор или нож. В некоторых случаях, а раньше, может быть, и всегда жилище переносили на другое место. Уходя с кладбища, провожавшие покойного оставляли за собой головешки или ветки из поминального костра, такими же ветками перегораживалась тропа, ведущая на кладбище. Умершего в разговоре никогда не называли по имени, чтобы не потревожить его душу. Все участники похорон па кладбище и дома совершали обряд очищения (окуривания). Чагу (нарост на березе) жгли в доме умершего в течение 40 или 50 дней в зависимости от того, кто умер – женщина или мужчина.
С другой стороны, все погребальные обряды хантов и манси имели целью обеспечить умершему жизнь в загробном мире (на могиле убивали его любимых оленей, оставляли его имущество), а также помочь душе возродиться в потомке (обычай делать изображения вместилищ душ).
Таким образом, дополнительные обряды по отношению к людям, погибшим трагической смертью, вероятно, были связаны с представлениями, что души таких людей являются сакральными и опасными.
Источник:
Соколова З.П. О некоторых погребальных обрядах северных хантов и манси // Этнография народов Алтая и Западной Сибири. Новосибирск, «Наука», 1978. С. 169 – 175.
Остяцкое кладбище.
Рисунок из кн. О. Финш А. Брэм "Путешествие в Западную Сибирь" М.: 1882.
