Сегодня темой нашего рассказа станет первый крематорий в России, который был основан в 1920 году в Петрограде, на Васильевском острове (14 линия В.О., д. 95-97).
В соревновании на лучший проект крематория участвовали несколько сотен архитекторов, по его результатам было выбрано две работы. Создатель одной из них (при этом архитектор нескольких православных церквей) на тот момент пребывал в заключении за убийство и начертил проект прямо в тюрьме. Он даже был освобождён для реализации проекта, но из-за недостатка финансов затея провалилась. Тогда было принято решение под крематорий перестроить помещение бывших бань на Васильевском острове.
Так, в декабре 1920 года крематорий открылся. В ночь с 13 на 14 декабря провели испытания - в присутствии медиков и чиновников было предано огню тело 19-летнего красноармейца Малышева, на сожжение которого ушло почти три часа. Вторым был умерший от дизентерии 27-летний красноармеец Михайлов. Было осуществлено еще несколько экспериментальных сжиганий и составлены подробнейшие протоколы, описывающие всю процедуру кремации.
Возведение крематория и его действие курировал Борис Каплун и он же решил учредить экскурсии для петроградской богемной публики. На такой экскурсии однажды побывал Корней Чуковский и оставил запись об этом в своем дневнике:
"Через 20 минут мы были в бывших банях, преобразованных по мановению Каплуна в крематорий... Баня кое-где облицована мрамором, но тем убийственнее торчат кирпичи. Для того чтобы сделать потолки сводчатыми, устроены арки - из...из...дерева, которое затянуто лучиной. Стоит перегореть проводам - и весь крематорий в пламени.
⠀Каплун ехал туда, как в театр, и с аппетитом стал водить нас по этим исковерканным залам, имеющим довольно сифилитический вид. И все кругом вообще сифилитическое: мрачные, каторжные лица с выражением застарелой зубной боли мрачно цепенеют у стен...в печи отверстие, затянутое слюдой, - там видно беловатое пламя - вернее, пары напускаемого в печь газа.
⠀...Мы открыли один гроб (всех гробов было 9). Там лежал - пятками к нам - какой-то оранжевого цвета мужчина, совершенно голый, без малейшей тряпочки, только на ноге белела записка: "Попов, умер тогда-то".
⠀-Странно, что записка! - говорил впоследствии Каплун. - Обыкновенно делают проще: плюнут на пятку и пишут чернильным карандашом фамилию.
⠀В самом деле: что за церемонии! У меня все время было чувство, что церемоний вообще никаких не осталось, все начистоту, откровенно. Кому какое дело, как зовут ту ненужную падаль, которую сейчас сунут в печь. Сгорела бы поскорее - вот и все. Но падаль, как назло, не горела. Печь была советская, инженеры были советские, покойники были советские - все в разладе, кое-как, еле-еле. Печь была холодная, комиссар торопился уехать. - Скоро ли? Поскорее, пожалуйста. - Ещё 20 минут! - повторял каждый час комиссар. Печь остыла совсем. Сифилитики двигались, как полумертвые.
Но для развлечения гроб приволокли раньше времени. В гробу лежал коричневый, как индус, хорошенький юноша красноармеец, с обнаженными зубами, как будто смеющийся, с распоротым животом, по фамилии Грачев. (Перед этим мы смотрели на какую-то умершую старушку - прикрытую кисеей - синюю, как синие чернила.) Долго и канительно возились сифилитики с газом. Наконец молодой строитель печи крикнул: - Накладывай! - и похоронщики в белых балахонах схватились за огромные железные щипцы, висящие с потолка на цепи, и, неуклюже ворочая ими чуть не съездив по физиономиям всех присутствующих, возложили на них вихляющийся гроб и сунули в печь, разобрав предварительно кирпичи у заслонки.
⠀Смеющийся Грачев очутился в огне. Сквозь отверстие было видно, как горит гроб - медленно (печь совсем холодная), как весело и гостеприимно встретило его пламя. Пустили газу - и дело пошло ещё веселее.
⠀Комиссар был вполне доволен: особенно понравилось всем, что из гроба вдруг высунулась рука мертвеца и поднялась вверх - "Рука! рука! смотрите, рука!" - потом сжигаемый весь почернел, из индуса сделался негром, и из его глаз поднялись хорошенькие голубые огоньки. "Горит мозг!" - сказал архитектор. Рабочие толпились вокруг. Мы по очереди заглядывали в щёлочку и с аппетитом говорили друг другу: "раскололся череп", "загорелись лёгкие", вежливо уступая дамам первое место. Гуляя по окрестным комнатам, я со Спесивцевой незадолго до того нашел в углу... свалку человеческих костей. «Летом мы устроим удобрение!» – потирал инженер руки."
⠀Крематорий действовал чуть больше двух месяцев и был закрыт из-за нехватки дров 21 февраля 1921 (про нехватку дров вспоминала и писательница Ольга Форш: "Изумление контроля на великую трату дров в таком гиблом деле, как сожжение никому не нужных останков людей при наличии замерзания живых, было велико... Чудесные берёзовые дрова, которые шли на трупы, вполне живым гражданам снились только во сне.") За время деятельности крематория было сожжено 379 трупов, из которых всего 16 очутились там желанию родных или согласно своей прижизненной воле.
